Горячие пироги от Барри Кеогана и Райли Кио….
Кантемир Балагов - один из самородков той самой мастерской Александра Сокурова в Нальчике, которая запустила в кино сразу несколько самобытных авторов. Карьерный путь Балагова был чуть ли не самым ярким: признание дебютной «Тесноты», второй фильм «Дылда» в «Особом взгляде» в Каннах, после - работа над сериалом «Одни из нас» и драматичное покидание проекта из-за «творческих разногласий»: Балагов отснял материал для пилотной серии шоу HBO. А после и вовсе оставил послание в соцсетях о том, что «закончился». И вот три года спустя режиссер вернулся на Круазетт, уже в секцию «Двухнедельник кинематографистов», теперь с англоязычным снятым в США фильмом с трогательным названием, будто из списка литературы на лето, «Варенье из бабочек». В главных ролях - Барри Кеоган, Моника Беллуччи, Райли Кио, Гарри Меллинг, Талха Акдоган, Майкл Куписк, Томми МакИннис. Хронометраж - 01:42. Премьера - 09.05.2026 (Каннский кинофестиваль). Премьера (мир) - 31.05.2026. Оценка www.kino-nik.com 6/10
ВПЕЧАТЛЕНИЯ И АКТЕРЫ: нет ничего лучше горячего дэлена (черкесский пирог) - считают и посетители, и держатели черкесской забегаловки в Ньюарке. Залия (Райли Кио) вот-вот родит: старшая и единственная женщина в кругу всегда устала и готова раздать подзатыльников окружающим. Азик (Барри Кеоган) - шеф-повар и пружинистый братан, который любит бабушкины рецепты и домашние цветы в горшках, но больше всего - своего сына Темира (Талха Акдоган): пацан занимается борьбой и помогает на кухне. Джем из бабочек действительно появится на столе в первой же сцене, а дальше остается решать - дело в кулинарии с использованием крылатых насекомых или в желании связать историю с консервацией ностальгии, как завещало «Вино из одуванчиков» Рэя Брэдбери. Время авансов и кредитов доверия, которые раздают дебютантам и подающим надежды авторам, прошло, пора относиться к художественным решениям построже. А потому после просмотра фильма закономерно возникает вопрос: какой градус условности в кинематографической среде сохраняет климат произведения, а какой разрушает? В случае «Варенья из бабочек» зона допущения становится решающим фактором, который может оттолкнуть от заземленности и прозаичности главной темы. Разве разговор о мужественности ведется через бабочек, если за дело взялся не Владимир Набоков в «Даре»?
Аутентичность и национальная идентичность в кадре воссозданы в условиях немного инкубаторных, если угодно, перед нами что-то вроде инсектария. В тот момент, когда началась работа над сценарием, Кантемир Балагов и его соавторка Марина Степнова («Плотник») планировали выстраивать историю на фоне пасторалей Кабардино-Балкарии. Жизнь внесла коррективы: Балагов уехал в Штаты, и в центре сюжета оказалась черкесская община в Ньюарке, а национальную боль пришлось перевести на язык интернациональный. 
Черкесов сыграли британец Барри Кеоган, внучка американского короля рок-н-ролла Элвиса Пресли Райли Кио и еще один британец - Гарри Меллинг. Разноголосица и фактура мирка в мирке вроде бы подчеркивают эмигрантскую тоску и Вавилон вокруг и внутри, но драматургию все же обкрадывают - там, где ожидаешь лингво-исполнения как минимум в трех регистрах, остается всего один. Вот и получается примерный слепок, скорее ощущение мальчика, который вырос, чем подробный портрет общины в традициях Шона Бэйкера и его бесприютных оборванцев с большими сердцами и громкими голосами.
Кастинг пришлось упаковать в художественные решения и призвать на помощь магический реализм. Получился альянс, который недавно уже «порхал» на Круазетт в «Основном конкурсе» - у «Варенья» те же гены, что и у «Птицы» Андреи Арнольд. И у британки Барри Кеоган играл молодого, опрометчивого, но чувствительного отца, в котором доброты больше, чем здравого смысла. И на стороне детей тоже была птица - у Балагова пернатым талисманом становится почти ручной пеликан, который величаво шествует по квартире и красуется перед камерой. В отличие от в чем-то максималисткой и давящей «Тесноты», режиссер в этот раз больше прислушивается к чутью и видит много простой красоты вокруг, пусть кое-где видение и продиктовано беззастенчивой наивностью и мальчишеской сентиментальностью. Рукотворные чудеса и мелочи жизни, с одной стороны, подчеркивают магистральную линию мужской нежности и хрупкости. В обход традиционного конфликта отцов и детей отношения Азика и Тимира представлены как то самое воспоминание из детства, с которым невозможно будет проститься до самой смерти - и которое нуждается в заботливой консервации. А еще в фантазиях о том, как вдруг можно встретить великолепную женщину с мурала в уличной палатке. Или о том, что близкие всегда рядом и могут уберечь от опрометчивых поступков. Но в пространство благоденствия, сахарной ваты и белых перьев вторгается обратная сторона маскулинности (или все же лицевая?) с подавленной чувствительностью и нереализованным желаниями, которые тоже консервируются - в агрессию. Братская любовь становится удушливой, стоит кому-то вспомнить о главном запретном заклинании в тестостероновой поволоке - «слабак».
Балагов с безграничной любовью и бережностью выстраивает каждый из мирков, гастролируя от одного к другому: сейчас ты в кухне танцуешь, пока все плиты выключены, а в следующем кадре оказываешься в раздевалке на соревнованиях, где стальная девчонка Алика, выигравшая в состязании, робеет, чтобы попросить консилер. И контраст силы и нежности оказывается стихией, которую не так легко приручить: стоит изолированным микрокосмосам вступить в противоречие, как ткань фильма начинает трещать. Но, вероятно, в этом несоответствии и запечатлен ключевой дисбаланс, с которым никак не получается примириться….(Настасья Горбачевская).
подготовил Николай Лежнев