Не плачь о себе, Аргентина…
Аргентинский фильм Мартина Мореги «Безумная старуха», после турне по многочисленным фестивалям, теперь доступен на цифровых платформах. Попытаемся расшифровать скрытый смысл внешне неприхотливого фильма ужасов. В главных ролях - Кармен Маура, Даниель Эндлер, Агустина Лиендо, Эмма Четранголо, Камила Перальта, Эсекиель Диаз. Хронометраж - 01:34. Премьера - 21.09.2025 (Fantastic Fest). Премьера (мир) - 27.02.2026 (Shudder). Оценка www.kino-nik.com 6/10
ВПЕЧАТЛЕНИЯ И АКТЕРЫ: главная проблема «Старухи» в том, что зрителю никак не определиться с жанровой интонацией. Что мы смотрим: ужасы, черную комедию или притчу? Начинается вроде бы как комедия на тему старческой деменции: вот над, чем над чем, а над ней смеяться не хочется. Алисия (Кармен Маура) названивает дочери Лауре (Агустина Лиендо), отправившейся с маленькой дочерью Еленой в поездку за тысячу километров от Буэнос-Айреса. Раз, другой, третий выспрашивает рецепт некоего десерта и обвиняет сиделку Фернанду в попытке отравления. Десерт предназначен для Сезара, якобы первого мужа Алисии, но о котором Лаура никогда не слышала, хотя он был «лучше всех и злее всех на свете». Елена подтвердит реальность Сезара, носатого и усатого. Бабушка как-то показывала его, после чего загадочный тип являлся девочке в виде морского чудовища в забавном, словно ребенком нарисованном кошмаре. Лаура перезванивает Фернанде, но трубку снимает Алисия: сиделка якобы ушла, оставив телефон. В отчаянии Лаура уговаривает бывшего мужа, добряка Педро (Даниэль Эндлер), посидеть ночь со старухой до их возвращения.
С неба льет как из ведра, гремит гром, что придает особняку Алисии (изысканный витражный потолок, сосновые полы, парк с вековыми деревьями и, кажется, прикопанными под их корнями соседями) карикатурно-готический аспект. Попутно переехав любимую собачку Лауры, Педро вступает в свой персональный ад.
Почти все действие разыгрывается в одном помещении и представляет собой дуэт Алисии и Педро. Мореги явно подражает камерным драмам Романа Полански: снятая на чилийском материале «Смерть и девушка» (1994) об относительности ролей жертвы и палача рифмуется со «Старухой».
Ушиблен сюжет и тяжелым наследием того «вульгарного фрейдизма». Недаром же в Буэнос-Айресе еще недавно было максимальное число психоаналитиков на душу населения. Обычного эдипова комплекса режиссеру мало: он придумывает свой, для которого еще нет и лучше пусть не будет названия.
Встретив Педро во всем светском великолепии и в чаду от сгоревшего десерта, Алисия пьет запретное вино, пренебрегает таблетками и невинно заигрывает с экс-зятем, именуя его Сезаром. А потом раз - и «Сезар», оглушенный крепкой старушечьей рукой, прикован к креслу цепями, откуда-то взявшимися в доме. Порой у Алисии наступают просветления, и она удивляется, что здесь делает Педро, но это ненадолго.
Ожоги раскаленной кочергой, отправление Педро физиологических потребностей под себя, наконец, натуральное изнасилование героя: зритель ни от чего не избавлен. Апогеем становится отсечение Педро пальца: он не смог ответить правильно на вопросы в «угадайке», любимой игре Алисии и Сезара. Да, друг другу они тоже отрезали пальцы по любви.
Неаппетитность действия смягчают сюрреалистические детали вроде залетевшей в дом птички, норовящей склевать палец Педро, и водевильные номера вроде дуэли на кочергах.
Вытерпеть все это можно лишь ради Кармен Маура. Звезда шести лучших фильмов Педро Альмодовара 1980-х в свои восемьдесят пребывает в изумительной форме. Двигается, как акробат, точно проигрывает этапы безумия, в общем, это «священное чудище» авторского кино устраивает бенефис. Но фильм-то о чем-то большем. Рассказывая Педро об убийстве соседской семьи, якобы совершенной ею и Сезаром, Алисия бросает: «В то время не задавали вопросов, когда исчезали люди, и друзья Сезара нас прикрыли».
Этот рассказ повторится дважды. Времена, когда исчезали люди, остаются для Аргентины кровоточащей раной. В середине 1970-х годов военная хунта в борьбе с левой герильей развязала почти что геноцид интеллигенции и молодежи: «без вести пропали» до 30 тыс. человек. 
Вот оно: тень террора придает гран-гиньолю особый привкус. Алисия - ни более ни менее как мать-Аргентина. Жертва, связавшаяся с палачом, перепутавшая эпохи и лица в тщетной попытке забвения. И, судя по эффектному финалу, Мореги смотрит на ее перспективы в черном свете…(Михаил Трофименков)
подготовил Николай Лежнев