Достать катаны…
«Самурай и пленник» Киёси Куросавы - основанный на одноименном романе Хонобу Ёнэдзавы медитативный детектив, сюжет которого разворачивается в период Адзути-Момояма, времена, когда раздробленные земли Японии были объединены жесткой рукой Оды Нобунаги. Разбираемся, как за традиционным жанровым фасадом Куросава ловко прячет размышления о власти, религии и ценности человеческой жизни. В главных ролях - Масахиро Мотоки, Масаки Суда, Юрико Ёситака, Мунэтака Аоки, Тасуку Эмото, Ямато Коти, Рёта Миядатэ, Дзё Одагири. Хронометраж - 02:27. Премьера - 19.05.2026 (Каннский кинофестиваль). Премьера (США) - 19.06.2026. Цифровой релиз - 13.08.2026. Оценка www.kino-nik.com 6/10
О ЧЕМ КИНО: Япония, 1578 год. Ода Нобунага методично собирает раздробленную страну в будущее государство, используя методы, которые в исторических документах принято игнорировать, фокусируясь на достигнутом результате. Бывший военачальник Оды Араки Мурасигэ (Масахиро Мотоки) внезапно восстает против хозяина и запирается в замке Ариока. Туда прибывает знаменитый стратег Курода Канбэй (Масаки Суда), надеясь уговорить мятежника одуматься, но вместо дипломатического рукопожатия ладонь сжимают кандалы и цепи в подземелье, которые гарантируют массу свободного времени. Гуманизм Мурасигэ, несвойственный суровым самураям того времени, дает плоды, когда внутри крепости начинают происходить загадочные убийства. Канбэй оказывается единственным человеком, с которым военачальник может обсудить преступления и благодаря туманным подсказкам пленника найти предателей в собственных рядах…. 
ВПЕЧАТЛЕНИЯ И АКТЕРЫ: «Самурай и пленник» - первая работа Киёси Куросавы в традиционном японском жанре дзидайгэки - костюмно-исторических драмах о доблестных самураях. Критики, посмотревшие фильм на 79-м Каннском кинофестивале, моментально окрестили его гибридом «Трона в крови» однофамильца Куросавы Акиры и «Молчания ягнят» Джонатана Демме. Сравнение, безусловно, меткое, но теряющее за референсами важные детали работы режиссера «Исцеления». Загадки в «Самурае и пленнике» нужны Киёси Куросаве не столько ради ответа на традиционный вопрос «кто убийца?». Каждое расследование - а всего их четыре, по временам года - проверяет очередное правило мира, в котором живут персонажи.
Самурай обязан умереть достойно. Заложника следует казнить. Воин не должен отступать. Верность господину важнее личного сомнения. Постепенно человек, нарушивший закон, отступает на второй план, и под подозрением оказывается сам закон. Мурасигэ - крайне неудобный герой для классического самурайского фильма: человек, который слишком долго убивал, чтобы продолжать относиться к смерти как к абстрактной части кодекса. Он не пацифист в современном смысле и прекрасно способен применить меч, но с каждым новым телом все меньше верит, что способность умереть по приказу является убедительным доказательством морального превосходства. 
Именно поэтому один из самых выразительных эпизодов фильма - демонстративно бытовой. Мурасигэ готовит чай на фоне разговоров о смерти ради господина, предательствах, осаде и загробном воздаянии за мучения при жизни. Несколько спокойных жестов неожиданно приобретают больший вес, чем заседания военного совета. Куросава не противопоставляет батальным подвигам героизм иного рода, а возводит в антитезу обыкновенную жизнь. Тем поэтичнее выглядит реальная судьба правителя Ариоки, который в конце концов покинул обреченный замок и пережил многих оставшихся там людей, став монахом и чайным мастером.
Традиционная история легко превращает подобный поступок в трусость, но Куросава интерпретирует способность отступить как единственный способ перестать соблюдать правила, смысл которых оказался утерян.
К решению уйти Мурасигэ приходит не в последнюю очередь благодаря общению с Канбэем, над которым обладает абсолютной властью - убить пленника военачальник может в любой момент, что Куросава подчеркивает буквально через пространство. 
Поначалу Мурасигэ возвышается над прикованным к колонне Канбэем, затем положение тел постепенно выравнивается, а интеллектуальная зависимость хозяина от узника становится сильнее физического превосходства, и вот герои уже распивают сакэ, сидя за одним столом. Подземелье работает почти как кабинет психоаналитика, если, конечно, последнего держат в кандалах и время от времени спрашивают, кто опять убил самурая. 
Инверсия власти, возникающая ближе к финалу, впечатляющая: с каждым новым расследованием становится все менее очевидно, кто находится в заключении. Один свободно ходит по замку, но окружен армией Нобунаги, тяготится недоверием вассалов и собственной системой ценностей. Второй сидит в темнице, зато обладает истинной свободой - способностью взглянуть на ситуацию со стороны. Возникает очевидная связь с «Исцелением». В хорроре 1997 года Куросава уже помещал следователя напротив человека, который вроде бы находился под его контролем, но постепенно разрушал саму уверенность героя в том, где заканчивается преступление и начинается заражение идеей. Канбэй не гипнотизер и не Ганнибал Лектер, однако принцип схожий: стены подземелья прекрасно удерживают тело и значительно хуже - мысль…(Владимир Ростовский).
подготовил Николай Лежнев